Доцент НИУ ВШЭ Ксения Аверкиева — о двух полюсах Калязина: от затопленной колокольни до радиотелескопа

Доцент факультета географии и геоинформационных технологий НИУ ВШЭ Ксения Аверкиева рассказала о том, как устроена идентичность Калязина. В 2026 году город вошел в обновленный список Золотого кольца России и сочетает в себе память о затопленном историческом центре с наследием советского футуризма.

Фото из личного архива Ксении Аверкиевой

Малые города представляют особый интерес для исследователей туризма и городского развития. Калязин — небольшой город в Тверской области, известный с XII века и получивший статус города в 1775 году. Судьба его исторического центра необычна. Две трети старого города ушли под воду при создании Угличского водохранилища. Символом Калязина стала стоящая над водой колокольня Николаевского собора.

Ксения Аверкиева ответила на два вопроса о Калязине.

Как Калязин превратил затопление исторического центра в главный городской бренд?

Из городов, пополнивших список «Золотого кольца» в 2026 году, Калязин – самый нетривиальный. В первую очередь потому, что две трети из того, что могло бы стать объектом показа купеческого городка на Волге, ушло под воду в процессе затопления Угличского водохранилища. Он не остался на дне бесследно, как город Корчева, располагавшийся выше по течению Волги, или город Молога в Ярославской области, но лишился той самой среды, которая определяла облик и могла бы быть оценена современными туристами.

Если бы город сохранился, скорее всего, он бы оставался в тени Углича и других более ярких волжских городов, а трагедия затопления с выразительным знаменитым символом – колокольней, возвышающейся над водной гладью, выделила его из числа малых исторических городов Центральной России. В недавней заметке о Калязине урбанист Павел Гнилорыбов писал о том, что «в значительной степени Калязин – это город, которого нет», и именно этим он и становится привлекательным, особенно если эту идею обыграть. В советское время на утратах внимание не акцентировали, поэтому никакого осмысления и конструирования памяти не было. Сейчас на фоне довольно предсказуемых элементов городского благоустройства (длинная мощёная плиткой набережная, детские площадки и лавочки, реконструированные парки) заметны первые шаги работы с трудным наследием. Одновременно с реставрацией колокольни в 2021 году на городском спуске установили макет затопленной части города, позже появились отель и ресторан «Вода», в их дизайне обыграно наступление Большой Волги на город. При этом новый частный музей, рассказывающий об истории и повседневности города, имеет жизнеутверждающее название «Волгари» (а не «Калязинская Атлантида» или что-то, напоминающее о затоплении большей части города). И это можно объяснить тем, что «урбанистика памяти» иногда может сдерживать развитие города, если вся городская идентичность выстраивается вокруг одного трагического события. Так сейчас происходит со Ржевом, где многие элементы благоустройства и городского брендинга отсылают к событиям Великой Отечественной войны, не предлагая новых идей для развития.

Как в городе уживаются купеческое наследие и советский футуризм?

Поскольку значительная часть исторической среды в Калязине утрачена, говорить о целостности его облика не приходится. Тем более что расположенная недалеко радиоастрономическая обсерватория с огромным радиотелескопом РТ-64 подарила городу второй очень яркий символ, который в необычном сочетании с колокольней над водой нередко оказывается на фотоснимках, расходящихся по сети. Получается, два полюса – историческая архитектура и космическая радиосвязь – уже выстроены, а между ними может уместиться что угодно, как в современном Калязине и происходит.

Кто-то ездит за эффектными кадрами колокольни и/или телескопа, кто-то отправляется в паломнические поездки к острову, где некогда находился Троице-Макарьевский монастырь (фрески из Троицкого собора можно увидеть в постоянной экспозиции музея архитектуры имени А.В. Щусева в Москве), кто-то ищет былой купеческий размах в сохранившихся особняках, корпусах училища или здании городской управы. В то же время у любителей «заброшек» популярен калязинский недострой 1980-х – кардиологический санаторий Паулино, 12-этажный гигант, спрятанный в сосновом бору на берегу Волги и не доступный для посещения, оттого – ещё более привлекательный.

В набор рекомендованных к посещению мест в Калязине попадают и ещё более экзотические – улиточная ферма на территории яхт-клуба и «Музей мобильных устройств» в заречной части города, где собраны различные ностальгические гаджеты («здесь вы наверняка увидите свой первый мобильник, и второй тоже» – из отзывов туристов). На этом фоне уже не удивляешься ни «Ретрогаражу», где собраны советские автомобили и другая техника, ни избушке Бабы-Яги (а в Калязине есть и такая).

По всей видимости, именно этим город и интересен – многообразием и широтой временного диапазона наследия. И сложность его территориальной структуры (большая для скромной численности населения площадь и деление города на части р. Жабней и её притоками) в данном случае помогает уберечь жителей и туристов от наслоения русского лубка, утончённого классицизма, космического футуризма и эстетики 1990-х – каждому элементу в городе отведено своё место.

С другими материалами о малых городах можно ознакомиться по ссылкам: Переславль-Залесский и Александров.